План созрел в голове у Мануэля за рюмкой крепкого кофе. Он смотрел на фотографию внучки, приколотую магнитом к холодильнику, и понимал: пенсии в шестьсот евро на мечту о её хорошем образовании не хватит. Его старый друг Пако, когда-то работавший на подрядах у государства, как-то обмолвился за пивом о «дыре» в системе вентиляции старого здания Монетного двора. Не дыра, конечно, а целый технический тоннель, забытый со времён Франко.
Идея казалась безумием. Украсть не просто деньги, а сами деньги — запас неотчеканенных заготовок для евро, хранящийся в подземных хранилищах Мадрида. Сумма, о которой они шептались в гараже Пако, вызывала головокружение: 2,4 миллиарда. Цифра была настолько нереальной, что превращалась в абстракцию, в красивую и опасную сказку.
Команду собирали тщательно, по принципу «меньше знаешь — крепче спишь». К ним присоединилась Лаура, бывшая инженер-электрик, уставшая от потолка карьерной лестницы. Её задачей было разобраться с системой сигнализации, которая, по словам Пако, частично всё ещё работала на аналоговых реле. Последним стал Тино, молчаливый водитель грузовиков, который знал каждую задворку города и мог провести фургон с добычей с закрытыми глазами.
Они действовали не как голливудские грабители, а как скучные ремонтники. Полгода Пако и Мануэль, облачившись в форму коммунальщиков, изучали график патрулей и маршруты доставки. Лаура по старым связям добыла схемы, которые пахли пылью архивов. Выяснилась главная проблема: даже если проникнуть в хранилище, вынести тонны металла — задача для целого порта, а не для четверых.
Их гений, вернее, отчаяние, заключался в простоте. Они не стали выносить всё. Каждую ночь, проникая через тот самый вентиляционный тоннель, они уносили ровно столько, сколько могли унести в обычных спортивных сумках — на сумму около полумиллиона евро в заготовках. Работали медленно, как муравьи, растянув «ограбление» на несколько недель. Рисковали каждый раз, но маленькие, регулярные кражи не вызывали немедленной тревоги в системе учёта, списанной на погрешности и бюрократические накладки.
Они почти сорвали план, когда Тино на складе, где хранилась добыча, случайно включил радио. Песня, громко прозвучавшая в тишине, заставила их замереть, думая, что их обнаружили. Но это была лишь ложная тревога.
Конец их истории был не кинематографичным. Их выдала не совершенная сигнализация, а бдительность уборщицы, которая заметила следы грязи в всегда безупречно чистом техническом коридоре. Их взяли тихо, без перестрелок, когда они грузили последнюю партию в фургон Тино. Сказка о двух миллиардах рассыпалась, как карточный домик. Большую часть украденного вернули. Мануэль, глядя на решётку камеры, думал не о деньгах, а о той фотографии на холодильнике. Он так и не собрал ей на университет.
